Форум Протвино


Яндекс.Метрика

 
Вернуться   Форум города Протвино > Протвино - город > Культура, образование
Регистрация Справка Пользователи Календарь Поиск Сообщения за день Все разделы прочитаны

Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
  #131  
Старый 07.01.2019, 14:15
Тришин Виталий Тришин Виталий вне форума
Пишущий
 
Регистрация: 29.10.2017
Сообщения: 132
Вес репутации: 463
Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее
Студия Александра Васина-Макарова на слёте КТП. 10-11 июня 2017.

Часть 1

«Лежу в неубранной копне…» (ст. В. Павлова, муз. С. Бушманова)
«Шагаю утром налегке…» (ст. В. Павлова, муз. С. Бушманова)
Сентябрь (по ст. Н. Рубцова, муз. А. Васина-Макарова)
«Ой, чёрна, ясы чёрна…» (украинская народная песня)
«Спасибо, жизнь…» (по ст. В. Боброва, муз. С. Бушманова)
Воспоминание (ст. Д. Кедрина, муз. С. Бушманова)
Пиросмани (ст. М. Поцхишвили, муз. Н. Гигаури)
Песня о Тбилиси (ст. П. Грузинского, муз. Р. Лагидзе)
Палуба (ст. Г. Шпаликова, муз. неизвестного автора)
Домой (по ст. А. Передреева, муз. А. Васина-Макарова)
Часовые любви (ст. и муз. Б. Окуджавы)
Грузинская песня (ст. и муз. Б. Окуджавы)
Тихая моя родина (по ст. Н. Рубцова, муз. А. Васина-Макарова)
Весенняя песня (по ст. Г. Иванова, муз. А. Васина-Макарова)
«Как туман на рассвете…» (по ст. Г. Иванова, муз. А. Васина-Макарова)
Тополя (по ст. Г. Колесникова, муз. Г. Пономаренко)
«Не жалею, не зову, не плачу…» (ст. С. Есенина, муз. Г. Пономаренко)

https://www.youtube.com/watch?v=JpYIEz_1c-w&t=19s
Ответить с цитированием
  #132  
Старый 20.01.2019, 03:41
Тришин Виталий Тришин Виталий вне форума
Пишущий
 
Регистрация: 29.10.2017
Сообщения: 132
Вес репутации: 463
Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее
19 января - день памяти поэта Николая Михайловича Рубцова

19 января - день памяти поэта Николая Михайловича Рубцова (3 января 1936, село Емецк, Северный край — 19 января 1971, Вологда)

19 января 2003 была написана
ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ (ст. Н. Рубцова, муз. А. Васина-Макарова)

https://www.youtube.com/watch?v=HjOCct36lIw

Видеозапись: Вечер А. Васина-Макарова
8 октября 2003 г., театр-студия "Перекрёсток"

Анатолию Передрееву

Потонула во тьме отдалённая пристань.
По канаве помчался,
эх, осенний поток!
По дороге неслись сумасшедшие листья,
И всю ночь раздавался милицейский свисток.

Я в ту ночь позабыл все хорошие вести,
Все призывы и звоны из Кремлёвских ворот.
Я в ту ночь полюбил все тюремные песни,
Все запретные мысли, весь гонимый народ.

Ну так что же? Пускай разлетаются листья!
Пусть на город нагрянет затаившийся снег!
На тревожной земле в этом городе мглистом
Я по-прежнему добрый, неплохой человек.

А последние листья вдоль по улице гулкой
Всё неслись и неслись, выбиваясь из сил.
На меня надвигалась темнота закоулков,
И архангельский дождик на меня моросил…
Ответить с цитированием
  #133  
Старый 27.01.2019, 20:08
Тришин Виталий Тришин Виталий вне форума
Пишущий
 
Регистрация: 29.10.2017
Сообщения: 132
Вес репутации: 463
Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее
29 января день рождения А.П. Чехова

Антон Павлович Чехов
Русский писатель, драматург. По профессии врач.

Родился: 29 января 1860 г., Таганрог Екатеринославская губерния (теперь Ростовская область)
Умер: 15 июля 1904 г., Баденвайлер, Германская империя


ИЗ ЗАПИСНЫХ КНИЖЕК


Кто глупее и грязнее нас, те народ (а мы не народ). Администрация делит на податных и привилегированных. Но ни одно деление не годно, ибо все мы народ, и всё то лучшее, что мы делаем, есть дело народное.

Крестьяне, которые больше всего трудятся, не употребляют слово "труд".

Почва такая хорошая, что если посадить в землю оглоблю, то через год вырастет тарантас.

Зачем деревья растут и так пышны, если хозяева умерли?

Мне кажется: море и я – и больше никого.

Россия – громадная равнина, по которой носится лихой человек.

Солнце светит, а в душе моей темно.

Мой девиз: мне ничего не нужно.

Тот, кому чужда жизнь, кто неспособен к ней, тому ничего больше не остается, как стать чиновником.


ИЗ ПИСЕМ А.П. ЧЕХОВА

Д.В. ГРИГОРОВИЧУ
5 февраля 1888 г. Москва.

<…> Вся энергия художника должна быть обращена на две силы: человек и природа. С одной стороны, физическая слабость, нервность, ранняя половая зрелость, страстная жажда жизни и правды, мечты о широкой, как степь, деятельности, беспокойный анализ, бедность знаний рядом с широким полетом мысли; с другой — необъятная равнина, суровый климат, серый, суровый народ со своей тяжелой, холодной историей, татарщина, чиновничество, бедность, невежество, сырость столиц, славянская апатия и проч.... Русская жизнь бьет русского человека так, что мокрого места не остается, бьет на манер тысячепудового камня. В Западной Европе люди погибают оттого, что жить тесно и душно, у нас же оттого, что жить просторно... Простора так много, что маленькому человечку нет сил ориентироваться...

А.П. ПЛЕЩЕЕВУ
4 октября 1988, Москва

<…> Фарисейство, тупоумие и произвол царят не в одних только купеческих домах и кутузках; я вижу их в науке, в литературе, среди молодежи... Потому я одинако не питаю особого пристрастия ни к жандармам, ни к мясникам, ни к ученым, ни к писателям, ни к молодежи. Фирму и ярлык я считаю предрассудком. Мое святая святых — это человеческое тело, здоровье, ум, талант, вдохновение, любовь и абсолютнейшая свобода, свобода от силы и лжи, в чем бы последние две ни выражались. Вот программа, которой я держался бы, если бы был большим художником. <…>

А.С. СУВОРИНУ
30 декабря 1888, Москва

<…> Чрезмерная возбудимость, чувство вины, утомляемость — чисто русские. Немцы никогда не возбуждаются, и потому Германия не знает ни разочарованных, ни лишних, ни утомленных…

А. С. СУВОРИНУ
9 марта 1890 г. Москва.

<…> Полагаю, поездка — это непрерывный полугодовой труд, физический и умственный, а для меня это необходимо, так как я хохол и стал уже лениться. Надо себя дрессировать. Пусть поездка моя пустяк, упрямство, блажь, но подумайте и скажите, что я потеряю, если поеду? Время? Деньги? Буду испытывать лишения? Время мое ничего не стоит, денег у меня всё равно никогда не бывает, что же касается лишений, то на лошадях я буду ехать 25—30 дней, не больше, всё же остальное время просижу на палубе парохода или в комнате и буду непрерывно бомбардировать Вас письмами. Пусть поездка не даст мне ровно ничего, но неужели все-таки за всю поездку не случится таких 2—3 дней, о которых я всю жизнь буду вспоминать с восторгом или с горечью?..

ЧЕХОВЫМ
29 апреля 1890 г. Екатеринбург

<…> В России все города одинаковы. Екатеринбург такой же точно, как Пермь или Тула. Похож и на Сумы, и на Гадяч. Колокола звонят великолепно, бархатно…
Здешние люди внушают приезжему нечто вроде ужаса. Скуластые, лобастые, широкоплечие, с маленькими глазами, с громадными кулачищами. Родятся они на местных чугунолитейных заводах, и при рождении их присутствует не акушер, а механик. <…>

ЧЕХОВЫМ
14-17 мая 1890, Красный Яр – Томск

<…> Тюмени до Томска ни почтовые, ни вольные ямщики не помнят, чтобы у проезжающего украли что-нибудь; когда идешь на станцию, вещи оставляешь на дворе; на вопрос, не украдут ли, отвечают улыбкой. О грабежах и убийствах по дороге не принято даже говорить. Мне кажется, потеряй я свои деньги на станции или в возке, нашедший ямщик непременно возвратил бы мне их и не хвастался бы этим. Вообще народ здесь хороший, добрый и с прекрасными традициями. Комнаты у них убраны просто, но чисто, с претензией на роскошь; постели мягкие, всё пуховики и большие подушки, полы выкрашены или устланы самоделковыми холщовыми коврами. Это объясняется, конечно, зажиточностью, тем, что семья имеет надел из 16 десятин чернозема и что на этом черноземе растет хорошая пшеница (пшеничная мука стоит здесь 30 коп. за пуд). Но не всё можно объяснить зажиточностью и сытостью, нужно уделить кое-что и манере жить. Когда ночью входишь в комнату, в которой спят, то нос не чувствует ни спирали, ни русского духа...
Расстояние между станциями определяется расстоянием между каждыми двумя соседними деревнями: 20—40 верст. Деревни здесь большие, поселков и хуторов нет. Везде церкви и школы; избы деревянные, есть и двухэтажные. <…>

Томск 16 мая.

<…> Пьешь чай и разговариваешь с бабами, которые здесь толковы, чадолюбивы, сердобольны, трудолюбивы и свободнее, чем в Европе; мужья не бранят и не бьют их, потому что они так же высоки, и сильны, и умны, как их повелители; они, когда мужей нет дома, ямщикуют; любят каламбурить. Детей не держат в строгости; их балуют. Дети спят на мягком, сколько угодно, пьют чай и едят вместе с мужиками и бранятся, когда те любовно подсмеиваются над ними. Дифтерита нет. Царит здесь черная оспа, но странно, она здесь не так заразительна, как в других местах: двое-трое заболеют, умрут — и конец эпидемии. Больниц и врачей нет. Лечат фельдшера…
Кстати об евреях. Здесь они пашут, ямщикуют, держат перевозы, торгуют и называются крестьянами, потому что они в самом деле и de jure и de facto крестьяне. Пользуются они всеобщим уважением, и, по словам заседателя, нередко их выбирают в старосты. Я видел жида, высокого и тонкого, который брезгливо морщился и плевал, когда заседатель рассказывал скабрезные анекдоты; чистоплотная душа; его жена сварила прекрасную уху…
Кстати уж и о поляках. Попадаются ссыльные, присланные сюда из Польши в 1864 г. Хорошие, гостеприимные и деликатнейшие люди. Одни живут очень богато, другие очень бедно и служат писарями на станциях. Первые после амнистии уезжали к себе на родину, но скоро вернулись назад в Сибирь — здесь богаче, вторые мечтают о родине, хотя уже стары и больны…
Быть может, и про татар написать вам? Извольте. Их здесь немного. Люди хорошие. В Казанской губернии о них хорошо говорят даже священники, а в Сибири они «лучше русских» — так сказал мне заседатель при русских, которые подтвердили это молчанием. Боже мой, как богата Россия хорошими людьми! Если бы не холод, отнимающий у Сибири лето, и если бы не чиновники, развращающие крестьян и ссыльных, то Сибирь была бы богатейшей и счастливейшей землей. <…>

ЧЕХОВЫМ
6 июня 1890 г. Иркутск

<…> От Красноярска до Иркутска всплошную тянется тайга. Лес не крупнее Сокольничьего, но зато ни один ямщик не знает, где он кончается. Конца краю не видать. Тянется на сотни верст. Что и кто в тайге, неизвестно никому, и только зимою случается, что приезжают через тайгу из далекого севера за хлебом какие-то люди на оленях. Когда въедешь на гору и глянешь вперед и вниз, то видишь впереди гору, за ней еще гору, потом еще гору, с боков тоже горы — и всё это густо покрыто лесом. Даже жутко делается…

А. С. СУВОРИНУ
27 июня 1890 г. Благовещенск.

<…> Я в Амур влюблен; охотно бы пожил на нем года два. И красиво, и просторно, и свободно, и тепло. Швейцария и Франция никогда не знали такой свободы. Последний ссыльный дышит на Амуре легче, чем самый первый генерал в России..
По пути я практикую. <…>

Л. С. МИЗИНОВОЙ
27 марта 1892 г. Мелихово.

<…> Когда же весна? Лика, когда весна?
Последний вопрос понимайте буквально, а не ищите в нем скрытого смысла. Увы, я уже старый молодой человек, любовь моя не солнце и не делает весны ни для меня, ни для той птицы, которую я люблю. Лика, не тебя так пылко я люблю! Люблю в тебе я прошлые страданья и молодость погибшую мою. <…>

А. С. СУВОРИНУ
8 апреля 1892, Мелихово

<…> У меня гостит художник Левитан. Вчера вечером был с ним на тяге. Он выстрелил в вальдшнепа; сей, подстреленный в крыло, упал в лужу. Я поднял его: длинный нос, большие черные глаза и прекрасная одежа. Смотрит с удивлением. Что с ним делать? Левитан морщится, закрывает глаза и просит с дрожью в голосе: «Голубчик, ударь его головкой по ложу…» Я говорю: не могу. Он продолжает нервно пожимать плечами, вздрагивать головой и просить. А вальдшнеп продолжает смотреть с удивлением. Пришлось послушаться Левитана и убить его. Одним красивым, влюбленным созданием стало меньше, а два дурака вернулись домой и сели ужинать. <…>

И.И. ОРЛОВУ
22 февраля 1899, Ялта

<…> Вся интеллигенция виновата, вся, сударь мой. Пока это еще студенты и курсистки — это честный, хороший народ, это надежда наша, это будущее России, но стоит только студентам и курсисткам выйти самостоятельно на дорогу, стать взрослыми, как и надежда наша и будущее России обращается в дым, и остаются на фильтре одни доктора-дачевладельцы, несытые чиновники, ворующие инженеры. Вспомните, что Катков, Победоносцев, Вышнеградский — это питомцы университетов, это наши профессора, отнюдь не бурбоны, а профессора, светила... Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, ленивую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо ее притеснители выходят из ее же недр. Я верую в отдельных людей, я вижу спасение в отдельных личностях, разбросанных по всей России там и сям — интеллигенты они или мужики, — в них сила, хотя их и мало. Несть праведен пророк в отечестве своем; и отдельные личности, о которых я говорю, играют незаметную роль в обществе, они не доминируют, но работа их видна; что бы там ни было, наука все подвигается вперед и вперед, общественное самосознание нарастает, нравственные вопросы начинают приобретать беспокойный характер и т. д., и т. д. — и всё это делается помимо прокуроров, инженеров, гувернеров, помимо интеллигенции en masse и несмотря ни на что. <…>
Ответить с цитированием
  #134  
Старый 27.01.2019, 20:10
Тришин Виталий Тришин Виталий вне форума
Пишущий
 
Регистрация: 29.10.2017
Сообщения: 132
Вес репутации: 463
Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее
Продолжение. Рассказ А.П. Чехова «Красавицы» (1888)

КРАСАВИЦЫ
I
Помню, будучи еще гимназистом V или VI класса, я ехал с дедушкой из села Большой Крепкой, Донской области, в Ростов-на-Дону. День был августовский, знойный, томительно скучный. От жара и сухого, горячего ветра, гнавшего нам навстречу облака пыли, слипались глаза, сохло во рту; не хотелось ни глядеть, ни говорить, ни думать, и когда дремавший возница, хохол Карпо, замахиваясь на лошадь, хлестал меня кнутом по фуражке, я не протестовал, не издавал ни звука и только, очнувшись от полусна, уныло и кротко поглядывал вдаль: не видать ли сквозь пыль деревни? Кормить лошадей остановились мы в большом армянском селе Бахчи-Салах у знакомого дедушке богатого армянина. Никогда в жизни я не видел ничего карикатурнее этого армянина. Представьте себе маленькую, стриженую головку с густыми низко нависшими бровями, с птичьим носом, с длинными седыми усами и с широким ртом, из которого торчит длинный черешневый чубук; головка эта неумело приклеена к тощему горбатому туловищу, одетому в фантастический костюм: в куцую красную куртку и в широкие ярко-голубые шаровары; ходила эта фигура, расставя ноги и шаркая туфлями, говорила, не вынимая изо рта чубука, а держала себя с чисто армянским достоинством: не улыбалась, пучила глаза и старалась обращать на своих гостей как можно меньше внимания.
В комнатах армянина не было ни ветра, ни пыли, но было так же неприятно, душно и скучно, как в степи и по дороге. Помню, запыленный и изморенный зноем, сидел я в углу на зеленом сундуке. Некрашеные деревянные стены, мебель и наохренные полы издавали запах сухого дерева, прижжённого солнцем. Куда ни взглянешь, всюду мухи, мухи, мухи... Дедушка и армянин вполголоса говорили о попасе, о толоке, об овцах... Я знал, что самовар будут ставить целый час, что дедушка будет пить чай не менее часа и потом заляжет спать часа на два, на три, что у меня четверть дня уйдет на ожидание, после которого опять жара, пыль, тряские дороги. Я слушал бормотанье двух голосов, и мне начинало казаться, что армянина, шкап с посудой, мух, окна, в которые бьет горячее солнце, я вижу давно-давно и перестану их видеть в очень далеком будущем, и мною овладевала ненависть к степи, к солнцу, к мухам...
Хохлушка в платке внесла поднос с посудой, потом самовар. Армянин не спеша вышел в сени и крикнул:
— Машя! Ступай наливай чай! Где ты? Машя!
Послышались торопливые шаги, и в комнату вошла девушка лет шестнадцати, в простом ситцевом платье и в белом платочке. Моя посуду и наливая чай, она стояла ко мне спиной, и я заметил только, что она была тонка в талии, боса и что маленькие голые пятки прикрывались низко опущенными панталонами.
Хозяин пригласил меня пить чай. Садясь за стол, я взглянул в лицо девушки, подававшей мне стакан, и вдруг почувствовал, что точно ветер пробежал по моей душе и сдунул с нее все впечатления дня с их скукой и пылью. Я увидел обворожительные черты прекраснейшего из лиц, какие когда-либо встречались мне наяву и чудились во сне. Передо мною стояла красавица, и я понял это с первого взгляда, как понимаю молнию.
Я готов клясться, что Маша, или, как звал отец, Машя, была настоящая красавица, но доказать этого не умею. Иногда бывает, что облака в беспорядке толпятся на горизонте и солнце, прячась за них, красит их и небо во всевозможные цвета: в багряный, оранжевый, золотой, лиловый, грязно-розовый; одно облачко похоже на монаха, другое на рыбу, третье на турка в чалме. Зарево охватило треть неба, блестит в церковном кресте и в стеклах господского дома, отсвечивает в реке и в лужах, дрожит на деревьях; далеко-далеко на фоне зари летит куда-то ночевать стая диких уток... И подпасок, гонящий коров, и землемер, едущий в бричке через плотину, и гуляющие господа — все глядят на закат и все до одного находят, что он страшно красив, но никто не знает и не скажет, в чем тут красота.
Не я один находил, что армяночка красива. Мой дедушка, восьмидесятилетний старик, человек крутой, равнодушный к женщинам и красотам природы, целую минуту ласково глядел на Машу и спросил:
— Это ваша дочка, Авет Назарыч?
— Дочка. Это дочка... — ответил хозяин.
— Хорошая барышня, — похвалил дедушка.
Красоту армяночки художник назвал бы классической и строгой. Это была именно та красота, созерцание которой, бог весть откуда, вселяет в вас уверенность, что вы видите черты правильные, что волосы, глаза, нос, рот, шея, грудь и все движения молодого тела слились вместе в один цельный, гармонический аккорд, в котором природа не ошиблась ни на одну малейшую черту; вам кажется почему-то, что у идеально красивой женщины должен быть именно такой нос, как у Маши, прямой и с небольшой горбинкой, такие большие темные глаза, такие же длинные ресницы, такой же томный взгляд, что ее черные кудрявые волосы и брови так же идут к нежному белому цвету лба и щек, как зеленый камыш к тихой речке; белая шея Маши и ее молодая грудь слабо развиты, но чтобы суметь изваять их, вам кажется, нужно обладать громадным творческим талантом. Глядите вы, и мало-помалу вам приходит желание сказать Маше что-нибудь необыкновенно приятное, искреннее, красивое, такое же красивое, как она сама.
Сначала мне было обидно и стыдно, что Маша не обращает на меня никакого внимания и смотрит всё время вниз; какой-то особый воздух, казалось мне, счастливый и гордый, отделял ее от меня и ревниво заслонял от моих взглядов.
«Это оттого, — думал я, — что я весь в пыли, загорел, и оттого, что я еще мальчик».
Но потом я мало-помалу забыл о себе самом и весь отдался ощущению красоты. Я уж не помнил о степной скуке, о пыли, не слышал жужжанья мух, не понимал вкуса чая и только чувствовал, что через стол от меня стоит красивая девушка.
Ощущал я красоту как-то странно. Не желания, не восторг и не наслаждение возбуждала во мне Маша, а тяжелую, хотя и приятную, грусть. Эта грусть была неопределенная, смутная, как сон. Почему-то мне было жаль и себя, и дедушки, и армянина, и самой армяночки, и было во мне такое чувство, как будто мы все четверо потеряли что-то важное и нужное для жизни, чего уж больше никогда не найдем. Дедушка тоже сгрустнул. Он уж не говорил о толоке и об овцах, а молчал и задумчиво поглядывал на Машу.
После чаю дедушка лег спать, а я вышел из дому и сел на крылечке. Дом, как и все дома в Бахчи-Салах, стоял на припеке; не было ни деревьев, ни навесов, ни теней. Большой двор армянина, поросший лебедой и калачиком, несмотря на сильный зной, был оживлен и полон веселья. За одним из невысоких плетней, там и сям пересекавших большой двор, происходила молотьба. Вокруг столба, вбитого в самую середку гумна, запряженные в ряд и образуя один длинный радиус, бегали двенадцать лошадей. Возле ходил хохол в длинной жилетке и в широких шароварах, хлопал бичом и кричал таким тоном, как будто хотел подразнить лошадей и похвастать своею властью над ними:
— А-а-а, окаянные! А-а-а... нету на вас холеры! Боитесь?
Лошади, гнедые, белые и пегие, не понимая, зачем это заставляют их кружить на одном месте и мять пшеничную солому, бегали неохотно, точно через силу, и обиженно помахивая хвостами. Из-под их копыт ветер поднимал целые облака золотистой половы и уносил ее далеко через плетень. Около высоких свежих скирд копошились бабы с граблями и двигались арбы, а за скирдами, в другом дворе, бегала вокруг столба другая дюжина таких же лошадей и такой же хохол хлопал бичом и насмехался над лошадями.
Ступени, на которых я сидел, были горячи; на жидких перильцах и на оконных рамах кое-где выступил от жары древесный клей; под ступеньками и под ставнями в полосках тени жались друг к другу красные козявки. Солнце пекло мне и в голову, и в грудь, и в спину, но я не замечал этого и только чувствовал, как сзади меня в сенях и в комнатах стучали по дощатому полу босые ноги. Убрав чайную посуду, Машя пробежала по ступеням, пахнув на меня ветром, и, как птица, полетела к небольшой закопченной пристройке, должно быть кухне, откуда шел запах жареной баранины и слышался сердитый армянский говор. Она исчезла в темной двери и вместо ее на пороге показалась старая, сгорбленная армянка с красным лицом и в зеленых шароварах. Старуха сердилась и кого-то бранила. Скоро на пороге показалась Машя, покрасневшая от кухонного жара и с большим черным хлебом на плече; красиво изгибаясь под тяжестью хлеба, она побежала через двор к гумну, шмыгнула через плетень и, окунувшись в облако золотистой половы, скрылась за арбами. Хохол, подгонявший лошадей, опустил бич, умолк и минуту молча глядел в сторону арб, потом, когда армяночка опять мелькнула около лошадей и перескочила через плетень, он проводил ее глазами и крикнул на лошадей таким тоном, как будто был очень огорчен:
— А, чтоб вам пропасть, нечистая сила!
И всё время потом слышал я не переставая шаги ее босых ног и видел, как она с серьезным, озабоченным лицом носилась по двору. Пробегала она то по ступеням, обдавая меня ветром, то в кухню, то на гумно, то за ворота, и я едва успевал поворачивать голову, чтобы следить за нею.
И чем чаще она со своей красотой мелькала у меня перед глазами, тем сильнее становилась моя грусть. Мне было жаль и себя, и ее, и хохла, грустно провожавшего ее взглядом всякий раз, когда она сквозь облако половы бегала к арбам. Была ли это у меня зависть к ее красоте, или я жалел, что эта девочка не моя и никогда не будет моею и что я для нее чужой, или смутно чувствовал я, что ее редкая красота случайна, не нужна и, как всё на земле, не долговечна, или, быть может, моя грусть была тем особенным чувством, которое возбуждается в человеке созерцанием настоящей красоты, бог знает!
Три часа ожидания прошли незаметно. Мне казалось, не успел я наглядеться на Машу, как Карпо съездил к реке, выкупал лошадь и уж стал запрягать. Мокрая лошадь фыркала от удовольствия и стучала копытами по оглоблям. Карпо кричал на нее «наза-ад!» Проснулся дедушка. Машя со скрипом отворила нам ворота, мы сели на дроги и выехали со двора. Ехали мы молча, точно сердились друг на друга.
Когда часа через два или три вдали показались Ростов и Нахичевань, Карпо, всё время молчавший, быстро оглянулся и сказал:
— А славная у армяшки девка!
И хлестнул по лошади.
II
В другой раз, будучи уже студентом, ехал я по железной дороге на юг. Был май. На одной из станций, кажется, между Белгородом и Харьковом, вышел я из вагона прогуляться по платформе.
На станционный садик, на платформу и на поле легла уже вечерняя тень; вокзал заслонял собою закат, но по самым верхним клубам дыма, выходившего из паровоза и окрашенного в нежный розовый цвет, видно было, что солнце еще не совсем спряталось.
Прохаживаясь по платформе, я заметил, что большинство гулявших пассажиров ходило и стояло только около одного вагона второго класса, и с таким выражением, как будто в этом вагоне сидел какой-нибудь знаменитый человек. Среди любопытных, которых я встретил около этого вагона, между прочим, находился и мой спутник, артиллерийский офицер, малый умный, теплый и симпатичный, как все, с кем мы знакомимся в дороге случайно и не надолго.
— Что вы тут смотрите? — спросил я.
Он ничего не ответил и только указал мне глазами на одну женскую фигуру. Это была еще молодая девушка, лет 17—18, одетая в русский костюм, с непокрытой головой и с мантилькой, небрежно наброшенной на одно плечо, не пассажирка, а, должно быть, дочь или сестра начальника станции. Она стояла около вагонного окна и разговаривала с какой-то пожилой пассажиркой. Прежде чем я успел дать себе отчет в том, что я вижу, мною вдруг овладело чувство, какое я испытал когда-то в армянской деревне.
Девушка была замечательная красавица, и в этом не сомневались ни я и ни те, кто вместе со мной смотрел на нее.
Если, как принято, описывать ее наружность по частям, то действительно прекрасного у нее были одни только белокурые, волнистые, густые волосы, распущенные и перевязанные на голове черной ленточкой, всё же остальное было или неправильно, или же очень обыкновенно. От особой ли манеры кокетничать или от близорукости, глаза ее были прищурены, нос был нерешительно вздернут, рот мал, профиль слабо и вяло очерчен, плечи узки не по летам, но тем не менее девушка производила впечатление настоящей красавицы, и, глядя на нее, я мог убедиться, что русскому лицу для того, чтобы казаться прекрасным, нет надобности в строгой правильности черт, мало того, даже если бы девушке вместо ее вздернутого носа поставили другой, правильный и пластически непогрешимый, как у армяночки, то, кажется, от этого лицо ее утеряло бы всю свою прелесть.
Стоя у окна и разговаривая, девушка, пожимаясь от вечерней сырости, то и дело оглядывалась на нас, то подбоченивалась, то поднимала к голове руки, чтобы поправить волосы, говорила, смеялась, изображала на своем лице то удивление, то ужас, и я не помню того мгновения, когда бы ее тело и лицо находились в покое. Весь секрет и волшебство ее красоты заключались именно в этих мелких, бесконечно изящных движениях, в улыбке, в игре лица, в быстрых взглядах на нас, в сочетании тонкой грации этих движений с молодостью, свежестью, с чистотою души, звучавшею в смехе и в голосе, и с тою слабостью, которую мы так любим в детях, в птицах, в молодых оленях, в молодых деревьях.
Это была красота мотыльковая, к которой так идут вальс, порханье по саду, смех, веселье и которая не вяжется с серьезной мыслью, печалью и покоем; и, кажется, стоит только пробежать по платформе хорошему ветру или пойти дождю, чтобы хрупкое тело вдруг поблекло и капризная красота осыпалась, как цветочная пыль.
— Тэк-с... — пробормотал со вздохом офицер, когда мы после второго звонка направились к своему вагону.
А что значило это «тэк-с», не берусь судить.
Быть может, ему было грустно и не хотелось уходить от красавицы и весеннего вечера в душный вагон, или, быть может, ему, как и мне, было безотчетно жаль и красавицы, и себя, и меня, и всех пассажиров, которые вяло и нехотя брели к своим вагонам. Проходя мимо станционного окна, за которым около своего аппарата сидел бледный рыжеволосый телеграфист с высокими кудрями и полинявшим скуластым лицом, офицер вздохнул и сказал:
— Держу пари, что этот телеграфист влюблен в ту хорошенькую. Жить среди поля под одной крышей с этим воздушным созданием и не влюбиться — выше сил человеческих. А какое, мой друг, несчастие, какая насмешка, быть сутулым, лохматым, сереньким, порядочным и неглупым, и влюбиться в эту хорошенькую и глупенькую девочку, которая на вас ноль внимания! Или еще хуже: представьте, что этот телеграфист влюблен и в то же время женат и что жена у него такая же сутулая, лохматая и порядочная, как он сам... Пытка!
Около нашего вагона, облокотившись о загородку площадки, стоял кондуктор и глядел в ту сторону, где стояла красавица, и его испитое, обрюзглое, неприятно сытое, утомленное бессонными ночами и вагонной качкой лицо выражало умиление и глубочайшую грусть, как будто в девушке он видел свою молодость, счастье, свою трезвость, чистоту, жену, детей, как будто он каялся и чувствовал всем своим существом, что девушка эта не его и что до обыкновенного человеческого, пассажирского счастья ему с его преждевременной старостью, неуклюжестью и жирным лицом так же далеко, как до неба.
Пробил третий звонок, раздались свистки и поезд лениво тронулся. В наших окнах промелькнули сначала кондуктор, начальник станции, потом сад, красавица со своей чудной, детски-лукавой улыбкой...
Высунувшись наружу и глядя назад, я видел, как она, проводив глазами поезд, прошлась по платформе мимо окна, где сидел телеграфист, поправила свои волосы и побежала в сад. Вокзал уж не загораживал запада, поле было открыто, но солнце уже село, и дым черными клубами стлался по зеленой бархатной озими. Было грустно и в весеннем воздухе, и на темневшем небе, и в вагоне.
Знакомый кондуктор вошел в вагон и стал зажигать свечи.
Ответить с цитированием
  #135  
Старый 28.02.2019, 16:03
Тришин Виталий Тришин Виталий вне форума
Пишущий
 
Регистрация: 29.10.2017
Сообщения: 132
Вес репутации: 463
Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее
Сергей Есенин (3 октября 1895 — 28 декабря 1925)

Есенин Сергей Александрович родился в селе Константинове Рязанской губернии в крестьянской семье. Рос в семье деда по материнской линии. Окончил закрытую церковно-учительскую школу. Рано начал писать стихи.
В 1912 году приехал в Москву; работал в типографии Сытина, год учился в Народном университете Шанявского, вошёл в Суриковский кружок, напечатал несколько стихотворений, не вызвавших ожидаемого автором внимания. Москвой недоволен, и в 1915 году уезжает в Петербург.
Встреча с Блоком (март). И началось: «рязанский Дафнис», «Лель», «пастушок», «херувим»… Призванный во время войны (1916 г.) в армию, «Дафнис» по блату оказывается под крылом Ея Императорскаго Величества Государыни Императрицы Александры Фёдоровны (!) — «служит» в Царском Селе, посещая всё те же салоны, выступая в концертах, хлопоча о публикациях.
После революции станет «жертвой новой власти». При этом с 1918 по 1925 год напечатает больше двух десятков книг стихов (с переизданиями), год с лишним проведёт в турне по Европе и Америке, подготовит трёхтомное Собрание сочинений и т. д.
И финал в номере гостиницы «Англетер».
«Я пришёл на эту землю, чтоб скорей её покинуть».

* * *
О край дождей и непогоды,
Кочующая тишина,
Ковригой хлебною под сводом
Надломлена твоя луна.

За перепаханною нивой
Малиновая лебеда.
На ветке облака, как слива,
Златится спелая звезда.

Опять дорогой верстовою,
Наперекор твоей беде,
Бреду и чую яровое
По голубеющей воде.

Клубит и пляшет дым болотный...
Но и в кошме певучей тьмы
Неизречённостью животной
Напоены твои холмы.

<1917>

* * *
Выткался на озере алый свет зари.
На бору со звонами плачут глухари.

Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.
Только мне не плачется — на душе светло.

Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,
Сядем в копны свежие под соседний стог.

Зацелую допьяна, изомну, как цвет,
Хмельному от радости пересуду нет.

Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,
Унесу я пьяную до утра в кусты.

И пускай со звонами плачут глухари,
Есть тоска весёлая в алостях зари.

1910

* * *
Запели тёсаные дроги,
Бегут равнины и кусты.
Опять часовни на дороге
И поминальные кресты.

Опять я тёплой грустью болен
От овсяного ветерка.
И на извёстку колоколен
Невольно крестится рука.

О Русь — малиновое поле
И синь, упавшая в реку, —
Люблю до радости и боли
Твою озёрную тоску.

Холодной скорби не измерить,
Ты на туманном берегу.
Но не любить тебя, не верить —
Я научиться не могу.

И не отдам я эти цепи,
И не расстанусь с долгим сном,
Когда звенят родные степи
Молитвословным ковылём.

<1916>

* * *
Низкий дом с голубыми ставнями,
Не забыть мне тебя никогда, —
Слишком были такими недавними
Отзвучавшие в сумрак года.

До сегодня ещё мне снится
Наше поле, луга и лес,
Принакрытые сереньким ситцем
Этих северных бедных небес.

Восхищаться уж я не умею
И пропасть не хотел бы в глуши,
Но, наверно, навеки имею
Нежность грустную русской души.

Полюбил я седых журавлей
С их курлыканьем в тощие дали,
Потому что в просторах полей
Они сытных хлебов не видали.

Только видели березь да цветь,
Да ракитник, кривой и безлистый,
Да разбойные слышали свисты,
От которых легко умереть.

Как бы я и хотел не любить,
Всё равно не могу научиться,
И под этим дешёвеньким ситцем
Ты мила мне, родимая выть.

Потому так и днями недавними
Уж не юные веют года...
Низкий дом с голубыми ставнями,
Не забыть мне тебя никогда.

<1924>


* * *

Над окошком месяц. Под окошком ветер * .
Облетевший тополь серебрист и светел.

Дальний плач тальянки, голос одинокий —
И такой родимый, и такой далёкий.

Плачет и смеётся песня лиховая.
Где ты, моя липа, липа вековая?

Я и сам когда-то в праздник спозаранку
Выходил к любимой, развернув тальянку.

А теперь я милой ничего не значу.
Под чужую песню и смеюсь и плачу.

Август 1925
______________________________
* На стихи написана музыка Е. Поповым.

* * *
Клён ты мой опавший, клён заледенелый * ,
Что стоишь нагнувшись под метелью белой?

Или что увидел? Или что услышал?
Словно за деревню погулять ты вышел.

И, как пьяный сторож, выйдя на дорогу,
Утонул в сугробе, приморозил ногу.

Ах, и сам я нынче чтой-то стал нестойкий,
Не дойду до дома с дружеской попойки.

Там вон встретил вербу, там сосну приметил,
Распевал им песни под метель о лете.

Сам себе казался я таким же клёном,
Только не опавшим, а вовсю зелёным.

И, утратив скромность, одуревши в доску,
Как жену чужую, обнимал берёзку.

28.11.1925
_____________________________
* Стихи стали песней. Музыка народная.

* * *
Чёрная, потом пропахшая выть!
Как мне тебя не ласкать, не любить?

Выйду на озеро в синюю гать —
К сердцу вечерняя льнёт благодать.

Серым веретьем стоят шалаши,
Глухо баюкают хлюпь камыши.

Красный костёр окровил таганы,
В хворосте белые веки луны.

Тихо, на корточках, в пятнах зари
Слушают сказ старика косари.

Где-то вдали, на кукане реки,
Дрёмную песню поют рыбаки.

Оловом светится лужная голь...
Грустная песня, ты — русская боль.

1914

* * *
Вот оно, глупое счастье
С белыми окнами в сад!
По пруду лебедем красным
Плавает тихий закат.

Здравствуй, златое затишье,
С тенью берёзы в воде!
Галочья стая на крыше
Служит вечерню звезде.

Где-то за садом несмело,
Там, где калина цветёт,
Нежная девушка в белом
Нежную песню поёт.

Стелется синею рясой
С поля ночной холодок...
Глупое, милое счастье,
Свежая розовость щёк!

1918

ПИСЬМО МАТЕРИ *

Ты жива ещё, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.

Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто ходишь на дорогу
В старомодном ветхом шушуне.

И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.

Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.

Я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом.

Я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад.
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, как восемь лет назад.

Не буди того, что отмечталось,
Не волнуй того, что не сбылось, —
Слишком раннюю утрату и усталость
Испытать мне в жизни привелось.

И молиться не учи меня. Не надо!
К старому возврата больше нет.
Ты одна мне помощь и отрада,
Ты одна мне несказанный свет.

Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не ходи так часто на дорогу
В старомодном ветхом шушуне.

<1924>
________________________________
* На стихи написана музыка Г. Пономаренко.

* * *
Нивы сжаты, рощи голы,
От воды туман и сырость.
Колесом за сини горы
Солнце тихое скатилось.

Дремлет взрытая дорога.
Ей сегодня примечталось,
Что совсем-совсем немного
Ждать зимы седой осталось.

Ах, и сам я в чаще звонкой
Увидал вчера в тумане:
Рыжий месяц жеребёнком
Запрягался в наши сани.

1917

* * *
Отговорила роща золотая *
Берёзовым, весёлым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком.

Кого жалеть? Ведь каждый — в мире странник:
Пройдёт, зайдёт и вновь оставит дом.
О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяцем над голубым прудом.

Стою один среди равнины голой,
А журавлей относит ветер в даль…
Я полон дум о юности весёлой,
Но ничего в прошедшем мне не жаль.

Не жаль мне лет, растраченных напрасно,
Не жаль души сиреневую цветь.
В саду горит костёр рябины красной,
Но никого не может он согреть.

Не обгорят рябиновые кисти,
От желтизны не пропадет трава.
Как дерево роняет тихо листья,
Так я роняю грустные слова.

И если время, ветром разметая,
Сгребёт их все в один ненужный ком...
Скажите так... что роща золотая
Отговорила милым языком.

<1924>
________________________________
* На стихи написана музыка Г. Пономаренко.

* * *
Устал я жить в родном краю
В тоске по гречневым просторам,
Покину хижину мою,
Уйду бродягою и вором.

Пойду по белым кудрям дня
Искать убогое жилище.
И друг любимый на меня
Наточит нож за голенище.

Весной и солнцем на лугу
Обвита жёлтая дорога,
И та, чье имя берегу,
Меня прогонит от порога.

И вновь вернусь я в отчий дом,
Чужою радостью утешусь,
В зелёный вечер под окном
На рукаве своём повешусь.

Седые вербы у плетня
Нежнее головы наклонят.
И необмытого меня
Под лай собачий похоронят.

А месяц будет плыть и плыть,
Роняя весла по озёрам,
И Русь всё так же будет жить,
Плясать и плакать у забора.

1915

* * *
Не жалею, не зову, не плачу * ,
Всё пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна берёзового ситца
Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! ты всё реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст.
О моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств…

Я теперь скупее стал в желаньях.
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льётся с клёнов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.

1921
_________________________________
* На стихи написана музыка Г. Пономаренко.


* * *
Край любимый! Сердцу снятся
Скирды солнца в водах лонных.
Я хотел бы затеряться
В зеленях твоих стозвонных.

По меже, на перемётке,
Резеда и риза кашки.
И вызванивают в чётки
Ивы — кроткие монашки.

Курит облаком болото,
Гарь в небесном коромысле.
С тихой тайной для кого-то
Затаил я в сердце мысли.

Всё встречаю, всё приемлю,
Рад и счастлив душу вынуть.
Я пришёл на эту землю,
Чтоб скорей её покинуть.

1914

==================================================

Две песни Олега Шарандова (Ефимыча) на стихи С. Есенина

«Мы теперь уходим понемногу...»
https://www.youtube.com/watch?v=PF8kFRBnKfA

«Не бродить, не мять в кустах багряных...»
https://www.youtube.com/watch?v=DqbYOZyQQI0

А вот песня «Танец» О. Шарандова на свои стихи:
https://www.youtube.com/watch?v=vF-hznXh6O4

Последний раз редактировалось Тришин Виталий, 02.03.2019 в 09:33.
Ответить с цитированием
  #136  
Старый 01.03.2019, 22:23
Fotograf Fotograf вне форума
Пишущий
 
Регистрация: 13.12.2018
Сообщения: 144
Вес репутации: 70
Fotograf стоит на развилке
Я человек новый на этом форуме, поэтому до сих пор в эту ветку не заходил. А зря, надо было. Благодарю вас, Виталий, за ваш труд (отдельно за М.А.Волошина).

В знак поддержки, хоть и с опозданием, но внесу и свои "пять копеек" по поводу дня рождения А.П.Чехова.



























Ответить с цитированием
  #137  
Старый 05.03.2019, 11:07
Тришин Виталий Тришин Виталий вне форума
Пишущий
 
Регистрация: 29.10.2017
Сообщения: 132
Вес репутации: 463
Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее
Фатьянов Алексей Иванович (05.03.1919 – 13.11.1959)

5 марта 2019 г. - 100 лет со дня рождения великого русского поэта Алексея Ивановича Фатьянова, http://www.studia-vasin.ru/news/8-no...0/yubilej.html.

Алексей Фатьянов является автором стихов более 200 известных песен, примерно 20 из которых стали абсолютными «хитами» советского военного и послевоенного времени, см. например, https://tunnel.ru/post-pesni-na-stik...mi-nochami2006.

Из книги Татьяны Дашкевич «Фатьянов» (серия ЖЗЛ, 1994 год) (http://libsov.ru/fb2reader.php?file=...Fatyanov.zip):
«…его песни — неотъемлемая часть души русского народа».

В «Антологии русского лиризма» помещено 13 его стихотворений, он один из наиболее представленных в Антологии поэтов.

При жизни регулярно поносился официальными советскими «критиками» с формулировками: «поэт кабацкой меланхолии», «дешёвая музыка на пустые слова», обвинялся в «творческой несостоятельности» и т. п.
В 1947 году был принят в Союз писателей СССР, умер исключённым из него, издав единственную тонкую книжечку стихов во Владимире «Поёт гармонь» (1955) . Широко его книги стали издавать только в 1960—1980-х годах.
Имени Фатьянова нет в составленном Вольфангом Казаком «Лексиконе русской литературы XX века» (1976 год, Германия; пер. с немецкого 1996 год, Москва), содержащего около 1000 статей, https://b-ok.org/book/3105158/078771.

Алексей Фатьянов в своих стихах отразил рефлексивную матрицу Русской цивилизации, которую осознанно и целенаправленно пытаются сломать антирусская псевдоэлита, Интернет с его фабриками троллей (веб-бригадами), телевидение и пр., см., например, мои статьи https://www.audit-it.ru/articles/app...09/927366.html, https://www.audit-it.ru/articles/soft/a119/597862.html, а также статью о нейротехнологиях в системах управления социумом и об американском проекте DARPA
http://www.radiotec.ru/article/22510.

Ни в сегодняшних интернет-теле-новостях, ни в программе телевидения столетие великого А.И. Фатьянова не упоминается.


* * *

У ДРЕВНЕГО СЕЛЕНЬЯ

У древнего селенья Алазани,
Где к виноградникам тропинка пролегла,
Поёт солдат душевное сказанье –
"На холмах Грузии лежит ночная мгла".

Солдату вспомнились далёкие дороги
И грохотом разбуженный покой,
Друзья, штурмующие горные отроги,
Гвардейский флаг над кручей снеговой.

Смотрели люди тёплыми глазами
На то, как, увидавший горы в первый раз,
Шёл русый юноша из города Рязани
С грузином рядом в битве за Кавказ.

И понял он, что сторона родная –
Не сад в селе, не ива над прудом, –
Простор родной страны от края и до края
Мы с давних пор отечеством зовём.

...У древнего селенья Алазани,
Где к винограднику тропинка пролегла,
Поёт солдат – гвардеец из Рязани:
"На холмах Грузии лежит ночная мгла...".

1950

* * *

ГДЕ Ж ТЫ, МОЙ САД?
Где ж ты, мой сад, вешняя заря?
Где же ты, подружка, яблонька моя?
Я знаю,
Родная,
Ты ждёшь меня, хорошая моя.
Снятся бойцу карие глаза,
На ресницах тёмных - светлая слеза.
Скупая,
Святая,
Девичья горючая слеза.
Пусть нелегко до тебя дойти,
Я вернусь, родная, жди и не грусти.
С победой
Приеду,
Любовь твоя хранит меня в пути.
1944

* * *

ДАВНО МЫ ДОМА НЕ БЫЛИ
Горит свечи огарочек,
Гремит недальний бой.
Налей, дружок, по чарочке,
По нашей, фронтовой.
Не тратя время попусту,
По-дружески да попросту
Поговорим с тобой.
Давно мы дома не были...
Шумит над речкой ель,
Как будто в сказке-небыли,
За тридевять земель.
На ней иголки новые,
И шишки все еловые,
Медовые на ней.
Где ёлки осыпаются,
Где ёлочки стоят,
Который год красавицы
Гуляют без ребят.
Без нас девчатам кажется,
Что месяц сажей мажется
И звёзды не горят.
Зачем им зорьки ранние,
Коль парни на войне,
В Германии, в Германии,
В далёкой стороне.
Лети, мечта солдатская,
К дивчине самой ласковой,
Что помнит обо мне.
Горит свечи огарочек,
Гремит недальний бой.
Налей, дружок, по чарочке,
По нашей, фронтовой...
1944

* * *

СОЛОВЬИ
Пришла и к нам на фронт весна,
Солдатам стало не до сна -
Не потому, что пушки бьют,
А потому, что вновь поют,
Забыв, что здесь идут бои,
Поют шальные соловьи.
Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат,
Пусть солдаты немного поспят...
Но что война для соловья -
У соловья ведь жизнь своя.
Не спит солдат, припомнив дом
И сад зелёный над прудом,
Где соловьи всю ночь поют,
А в доме том солдата ждут.
Ведь завтра снова будет бой,
Уж так назначено судьбой,
Чтоб нам уйти, не долюбив,
От наших жён, от наших нив.
Но с каждым шагом в том бою
Нам ближе дом в родном краю.
Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат,
Пусть солдаты немного поспят,
Немного пусть поспят...
1942

* * *

НЕЗДЕШНИЕ МЫ
Вышло солнце вешнее,
Льнет к цветочку каждому,
Но люди мы нездешние,
И все здесь не по-нашему.

Весна у нас раздольнее,
Разливы — любо-дорого.
Все вымоется волнами,
Что пахло гарью-порохом.

Что сожжено, загублено,
Взрастим работой доблестной.
Смолою сосен срубленных
Запахли наши области.

Девчата все нарядные.
Сплясать и спеть — пожалуйста!
Вот жаль, гармонь трехрядная
В Европе задержалася...

1944

* * *

МАТЕРИНСКАЯ ДУМА
К непогоде ломит спину.
У соседки разузнать:
Может быть, пасьянс раскинуть
Или просто погадать —
На бубнового валета,
На далекого сынка.
Что-то снова писем нету,
Почитай, уж три денька.
Как-то он? Поди, несладко?
Недоест и недоспит.
Ведь землянка да палатка
От невзгод не охранит.
И окоп не дом, не отчий,
Пусть не больно новый дом.
Смерть, поди, там зубы точит,
Ходит, бродит за бугром.
Только ведь сынок нехрупкий,
Рос, как на опаре кис.
На стене его зарубки
Под карниз подобрались.
Он не даст себя в обиду,
С честью носит свой погон.
Это только разве с виду
Не обидит мухи он…
Так сама с собой украдкой
Мать-старушка говорит.
Бледно-желтая лампадка
Под иконами горит.
За окном дожди косые.
Низко клонится лоза.
Над большой землей — Россией,
Грохоча, идет гроза.
1939
* * *
СНЕЖНЫЙ ГОРОД
Покачнулся сумрак шаткий.
В сизой дымке, вдалеке,
Город мой весь в белых шапках,
В буклях веток, в парике.
Здесь звенело, пело детство
В расцветающих садах.
Как сыскать мне к детству след свой,
Затерявшийся в лугах?
В юность как сыскать дорогу?
В сны заветные мои?
К первым встечам и тревогам,
К первой сказочной любви?
Я хочу увидеть снова
Тени первого костра,
Дом, где вывеска портного,
Словно радуга, пестра.
Там, где кошки на окошках
Дуют в жесткие усы,
Где разгульная гармошка
Поджидает две косы,
Две литые, подвитые
В самый раз, не чересчур,
Две такие золотые —
Восемь лет забыть хочу.
А когда цветут здесь вишни,
Льется яблоневый цвет.
Вновь мой город, друг давнишний,
В платье снежное одет.
Все, что тонет, — не потонет,
В сердце чувства глубоки!..
Город мой — как на ладони
С тонкой линией реки.
Есть особенная нежность
К милым с детства нам местам,
Я за этот город снежный
Сердце, душу — все отдам!
1955

* * *

КОГДА ВЕСНА ПРИДЁТ
Когда весна придёт, не знаю.
Придут дожди… Сойдут снега…
Но ты мне, улица родная,
И в непогоду дорога.
Мне всё здесь близко, всё знакомо.
Всё в биографии моей:
Дверь комсомольского райкома,
Семья испытанных друзей.
На этой улице подростком
Гонял по крышам голубей
И здесь, на этом перекрёстке,
С любовью встретился своей.
Теперь и сам не рад, что встретил,
Что вся душа полна тобой…
Зачем, зачем на белом свете
Есть безответная любовь?
Когда на улице Заречной
В домах погашены огни,
Горят мартеновские печи,
И день и ночь горят они.
Я не хочу судьбу иную,
Мне ни за что не променять
Ту заводскую проходную,
Что в люди вывела меня.
На свете много улиц славных,
Но не сменяю адрес я,
В моей судьбе ты стала главной,
Родная улица моя!

* * *

ТИШИНА ЗА РОГОЖСКОЙ ЗАСТАВОЮ
Тишина за Рогожской заставою.
Спят деревья у сонной реки.
Лишь составы идут за составами,
Да кого-то скликают гудки.
Почему я все ночи здесь полностью
У твоих пропадаю дверей?
Ты сама догадайся по голосу
Семиструнной гитары моей!
Тот, кто любит, в пути не заблудится.
Так и я — никуда не пойду,
Всё равно переулки и улицы
К дому милой меня приведут.
Подскажи-подскажи, утро раннее,
Где с подругой мы счастье найдём?
Может быть вот на этой окраине
Или в доме, котором живём?
Не страшны нам ничуть расстояния!
Но, куда ни привёл бы нас путь,
Ты про первое наше свидание
И про первый рассвет не забудь.
Как люблю твои светлые волосы,
Как любуюсь улыбкой твоей,
Ты сама догадайся по голосу
Семиструнной гитары моей.

* * *

В ГОРОДСКОМ САДУ
В городском саду играет
Духовой оркестр.
На скамейке, где сидишь ты,
Нет свободных мест.
Оттого, что пахнут липы
И река блестит,
Мне от глаз твоих красивых
Взор не отвести.
Прошёл чуть не полмира я —
С такой, как ты, не встретился
И думать не додумался,
Что встречу я тебя.
Знай, такой другой на свете
Нет наверняка,
Чтоб навеки покорила
Сердце моряка.
По морям и океанам
Мне легко пройти,
Но к такой, как ты, желанной,
Видно, нет пути.
Вот рассвет весенний гасит
Звёздочки в пруду.
Но ничто не изменилось
В городском саду.
На скамейке, где сидишь ты,
Нет свободных мест…
В городском саду играет
Духовой оркестр.
Прошёл чуть не полмира я —
С такой, как ты, не встретился
И думать не додумался,
Что встречу я тебя.
1947

* * *

ГДЕ ЖЕ ВЫ ТЕПЕРЬ, ДРУЗЬЯ-ОДНОПОЛЧАНЕ?
Майскими короткими ночами,
Отгремев, закончились бои.
Где же вы теперь, друзья-однополчане,
Боевые спутники мои?

Я хожу в хороший час заката
У тесовых новеньких ворот;
Может, к нам сюда знакомого солдата
Ветерок попутный занесет.

Мы бы с ним припомнили, как жили,
Как теряли трудным верстам счет.
За победу мы б по полной осушили,
За друзей добавили б еще.

Если ты случайно неженатый,
Ты, дружок, нисколько не тужи:
Здесь у нас в районе, песнями богатом,
Девушки уж больно хороши.

Мы тебе колхозом дом построим,
Чтобы видно было по всему: *
Здесь живет семья советского героя,
Грудью защитившего страну.

Майскими короткими ночами,
Отгремев, закончились бои.
Где же вы теперь, друзья-однополчане,
Боевые спутники мои?
1946

* * *

Если б я родился не в России,
Что бы в жизни делал? Как бы жил?
Как бы путь нелёгкий я осилил?
И, наверно б, песен не сложил.

В эти дали смог ли наглядеться,
В дали дальние непройденных дорог?
И тебя, тревожащую с детства,
Я бы встретить, милая, не смог.

1959

* * *

Давайте же выпьем, чего нам стесняться,
Здесь мертвые только стакан не пригубят.
За наших любимых, которые снятся,
Которыми бредим,
Которые любят.
За синие дали, за нивы, за рощи,
За спелые вишни, за спелые губы.
За красное знамя, что ветер полощет
На крыше большого колхозного клуба.
За наших отцов и за молодость нашу,
За белые скатерти в комнатах чистых.
А эту последнюю полную чашу —
За всех запевал
И за всех гармонистов

1943

* * *

Постскриптум

Из книги Евгения Ароновича Долматовского «Было» (кн. вторая. М., Советский писатель, 1979. С. 312–313)

Незлых розыгрышей и шуток водилось за Фатьяновым превеликое множество. При этом весёлом даре он абсолютно не мог выносить самых добродушных и безобидных шуток в свой адрес. На одну эпиграмму (к счастью — не моего изготовления) он так обиделся, что я вынужден был целый день его успокаивать; он пришёл в себя, лишь осушив три пузырька с валериановыми каплями.
Вообще случайная или даже придуманная ситуация могла быть им же вдруг всерьёз развита в трагедию. Не придерживаясь временной последовательности, вспоминаю такой эпизод, относящийся к началу пятидесятых годов.
Мы отдыхали в Крыму, в Коктебеле. Жена Фатьянова Галя оставалась в Москве, на днях должна была тоже приехать к морю.
Кто-то из прибывших наперёд писателей сообщил, что видел её в Литфонде в Москве, и она прихрамывала. Фатьянов разволновался — что могло случиться? — бросился на почту, растолкал очередь, но телефонная связь с Москвой была слабая — ни слова нельзя понять.
Вечером я застал Алексея на берегу моря. Он сидел на топчане для загорания и беззвучно плакал: у Гали что-то с ногой — заноза, разрез, перелом, гангрена. Скорая помощь. Выхода нет, необходима ампутация.
Я сказал, что опасно добавлять столько солёных слёз в воду Чёрного моря, с большим трудом увёл могучую трагическую фигуру в корпус, уложил в постель, рассчитывая, что сон всё развеет, а завтра к концу дня, может быть, Галя прилетит.
Сон действительно растворил тревогу. Но возникло новое страшное предположение. Самолёт Москва—Симферополь разбился. Всё кончено, всё погибло. Бедная Галя. Бедные дети. Он вдовец. Кто может перенести такое горе? Вся эта туча разрядилась на веранде столовой. Пошёл слух о разбившемся самолёте. Все были возбуждены. Тщетно кто-то пытался связаться по проводам с Москвой, с Симферополем... Весь день у отдыхающих пошёл кувырком. Как всегда, слух сам распространялся метастазами. Алексей уходил, как Меджнун в пустыню, в скалы, к горе Медведь, время от времени он появлялся в районе пляжа с красным, опухшим от слёз лицом, спрашивал, не слышно ли чего нового о разбившемся самолёте, и вновь исчезал на несколько часов.
На следующий день прилетела жена безумца, здоровая и невредимая. Все поздравляли семью Фатьяновых с чудесным спасением, но Алексей ещё хныкал, никак не мог успокоиться: а если бы всё это действительно случилось?

===================================================

Студия А. Васина-Макарова на Фестивале "Фатьяновская весна". Вязники, 4 апреля 2009: http://www.studia-vasin.ru/v-arxiv/4...ya-2009-g.html

Александр Васин-Макаров о студии

Студия-ансамбль
«Горит свечи огарочек…» (ст. А. Фатьянова, муз. В. Соловьёва-Седого)
Нездешние (ст. А. Фатьянова, муз. Ф. Романова)

Александр Барченков
«На крылечке твоём…» (ст. А. Фатьянова, муз. Б. Мокроусова)
Трио «МАРТ» (Роман Васин, Мария Копылова, Андрей Земсков)
«Тишина за Рогожской заставою…» (ст. А. Фатьянова, муз. Ю. Бирюкова)
Соловьи (ст. и муз. А. Фатьянова)
Студия-ансамбль
«Когда весна придёт, не знаю…» (ст. А. Фатьянова, муз. Б. Мокроусова)
Комсомольцы-добровольцы (ст. Е. Долматовского, муз. М. Фрадкина)
Прощание славянки (ст. А. Мингалёва, муз. В. Агапкина)
Ответить с цитированием
  #138  
Старый 05.03.2019, 16:06
Fotograf Fotograf вне форума
Пишущий
 
Регистрация: 13.12.2018
Сообщения: 144
Вес репутации: 70
Fotograf стоит на развилке
Спасибо, что напомнили о столетии Алексея Фатьянова. Поэта, пусть и не великого, но достойного, стихи которого в сочетании с музыкой стали классикой для нескольких поколений.
Вот примерно так я вижу языком фотографии то, о чём поётся в его военных песнях.



P.S. Жаль, что невозможно спросить у Е.Долматовского, где он откопал гору Медведь в Коктебеле?
Ответить с цитированием
  #139  
Старый 05.03.2019, 20:19
Аватар для Василий
Василий Василий вне форума
Вольноопределяющийся
 
Регистрация: 27.12.2006
Сообщения: 4,040
Вес репутации: 2449
Василий . Такую репутацию нельзя пошатнуть Василий . Такую репутацию нельзя пошатнуть Василий . Такую репутацию нельзя пошатнуть Василий . Такую репутацию нельзя пошатнуть Василий . Такую репутацию нельзя пошатнуть Василий . Такую репутацию нельзя пошатнуть Василий . Такую репутацию нельзя пошатнуть Василий . Такую репутацию нельзя пошатнуть Василий . Такую репутацию нельзя пошатнуть Василий . Такую репутацию нельзя пошатнуть Василий . Такую репутацию нельзя пошатнуть
Цитата:
Сообщение от Fotograf Посмотреть сообщение
Спасибо, что напомнили о столетии Алексея Фатьянова. Поэта, пусть и не великого, но достойного, стихи которого в сочетании с музыкой стали классикой для нескольких поколений.
Вот примерно так я вижу языком фотографии то, о чём поётся в его военных песнях.
Фатьянов, которому сегодня сто лет - отличный поэт. Но фотография Ваша не соответствует ни духу его песен, ни фактам его биографии. Фатьянов родился в богатой семье - и, более того, семье культурной. До "леворюции" Фатьяновы владели обувными мастерскими и кинотеатром - которые краснозвёздная власть, естественно, отобрала. Во времена НЭПа они опять поднялись и вернулись в свой особняк, но в 1929-м их опять лишили имущества. Лёша, однако, к тому времени прекрасно выучился читать и полюбил книги, которыми его в избытке снабжал отец (в советской терминологии: "нэпман"). Думаю, они отделалались достаточно легко (только имущества лишили) из-за родовых связей со старообрядцами: к раскольникам красные относились благосклонно; для "мейнстримного" православного без "особинки" буржуйское происхождение в те времена могло окончиться гораздо хуже. Но всё равно Фатьянов был русачок из культурной семьи, а потому по определению - подозрительный тип, которому не было полного доверия.

Авторские ему за песни платили, а наград, кроме фронтовых, он от Софьи Власьевны не получил ни одной, при том что композиторы - соавторы знаменитых песен их получали пачками. При жизни вышла всего одна книжка его стихов, во время хрущёвской оттепели. И дух, и лексика его песен - русские, а не советские. Почитать память Фатьянова красной звездой - это железом елозить по стеклу: откровенная дисгармония. То, что под такими звёздами зарыты в землю миллионы - это да, из песни слова не выкинешь: "соловьи, не тревожьте солдат". Но Фатьянов был бы вполне успешным человеком и без краснопузых, и может быть не умер бы в сорок лет от разрыва аорты.
Ответить с цитированием
  #140  
Старый 09.03.2019, 16:51
Тришин Виталий Тришин Виталий вне форума
Пишущий
 
Регистрация: 29.10.2017
Сообщения: 132
Вес репутации: 463
Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее Тришин Виталий , прекрасное будущее
Фотография А.И. Фатьянова из семейного архива

Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей - 0 , гостей - 1)
 
Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете прикреплять файлы
Вы не можете редактировать сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Быстрый переход

Праздники сегодня

 

 

Реклама на форуме

Помочь форуму:

Я-деньги № 4100154088247

Яндекс.Метрика

 

 
Часовой пояс GMT +3, время: 13:59.


vBulletin v3.6.2, Copyright ©2000-2019, Jelsoft Enterprises Ltd.
Русский перевод: zCarot, Vovan & Co
Администрация форума не несет ответственности за содержание сообщений на форуме.